bespechnoepero: (Default)

Сегодня 45 лет со дня рождения Александра Башлачева. Как время бежит-то. Кажется совсем недавно он приходил ко мне домой, со своей гитарой, сидел на стуле, играл, пел, объяснял какой он хочет записать альбом. Я сидел на диване, ошеломленный, не столько понимая, сколько чувствуя присутствие Дара. Говорил ему, что под гитару лучше получается, что не нужна никакая рок группа. Видел, что его это раздражает, что он с трудом сдерживается, чтобы не послать меня куда подальше вместе с моими советами.

Что делать, я не знал. А кто знает? Как вообще общаться с людьми, отягощенными непосильным Даром? Плечо-то не подставишь, ношу не разделишь. Все, что можно сделать, это не подставить ногу. Я схитрил, сказал, что мне нужно сделать черновую запись под гитару, чтобы музыканты могли заранее подрепетировать. Мол, давай по-быстрому запишем, и я займусь поисками музыкантов и аппаратуры.

Потом была запись. Неловкое осознание того, что с группой он играть не умеет. Просто никогда не играл с группой до этого. Тем более под электронные барабаны. Даже не могу вспомнить, закончили мы запись, или нет. Настроение у него сильно упало. Музыканты старались его утешать, рассказывая как долго у них заняло научиться играть под электронные барабаны, да и вообще играть в колллективе. Он повторял, что у него нет времени. Тогда я понял это, что ему скоро ехать в Питер. Тогда я еще не знал, что жить ему осталось четыре года. Знал ли он, что его время на исходе?

Мне почему-то кажется, что знал. Скорее, чувствовал. Мы все тогда что-то чувствовали, приближение чего-то безысходного. Просто он чувствовал это намного острее. Я лишь помню, что жить не хотелось, что было все равно, посадят меня или нет. В свои двадцать с чем-то лет я в девушках видел будущих вдов. Не помню, чтобы я испытывал сколь либо заметные чувства хоть к одной, меня держала на поверхности только глухая ненависть к власть имущим, ко всем этим хозяевам жизни, топтавшим малейшие ростки творческой инициативы.

Когда меня арестовали, в 1985-м году, я воспринял это с облегчением. Наконец-то я умер. От этого чувства я так и не смог избавиться. Но умер не я, умер русский рок. А там и власть стала подыхать. Даже ненавидеть стало некого. Я не стал на это смотреть. Я закрыл глаза и повернулся спиной. Я забыл всех, и тех, кто продался, и тех, кто сошел с ума, и тех, кто выжил. Кроме тех, кто умер. Их забыть не получилось. Башлачев был. Я помню.
bespechnoepero: (Default)

Просто живу.
bespechnoepero: (Default)

Давным давно, когда вы были еще маленькими, а некоторые еще и не родились, те, кто нынче называются пиратами, назывались писателями, или писаками, чтобы отличить их от членов Союза Писателей и тех, кто в эти члены стремился. Паркерами мы не писали, хотя нам то как раз они и по карману были. У меня лично был золотой Паркер, хотя я всегда мечтал о серебрянном, в клеточку. Писали мы на магнитофонах, катушечных, кассетных и видео.

Вы не поверите, но дело это было подсудное. Не за нарушение авторских прав, как сейчас, а просто тиражирование было монополией партии и государства. Впрочем ловили в основном за тиражирование печатное продукции. Сажали основательно. Дураков было мало, но были. Они назывались диссидентами. На магнитофонное дело смотрели сквозь пальцы, но кого все же увидели, тех сажали. Впрочем, откупиться и тогда можно было, причем рублями. За исключением диссидентов. В этом случае взятка гарантированно добавляла срок. Считалось, что лучше быть "смертником", то есть торговцем валютой, чем диссидентом.

Тем не менее, ухо нужно было держать востро. И как пионеры русского рока, мы всегда должы были быть готовы к тому что партия скажет: "Надо, Федя!" и нужно было уносить ноги, руки и все, что можно спасти от конфискации.

В один прекрасный день, я пришел в гости к своему другу Игорю. Позвонил, дверь открывают, прихожая полна ментов. Упс! Попал. Внутри екает, но виду не подаю. Сохраняя хладнокровие не хуже Владимира Владимировича, разделся, спокойно прошел на кухню, поставил чай. Как будто менты у нас в гостях дело обыденное. Минут десять озадаченные менты наблюдали как я делаю бутерброды с сыром, потом все таки спохватились, спросили кто я, документы, зачем пришел.

Я им бодро рассказал, что мы с Игорем друзья, оба большие любители рок-музыки, и даже соревнуемся кто больше записей насобирает. Похвастался, что у меня на десять пленок больше.

Менты: "Ах, вот почему у него вся стена в полках, заставленных пленками. А зачем столько магнитофонов?"

Я: "Для надежности. Вдруг какой сломается, и упустишь случай себе редкую запись скопировать. Да и вообще надо две копии делать, а лучше три, на случай если бракованая пленка попадется. Кроме того, стандарты разные бывают, двух-дорожечные, четыре-дорожечные, моно, стерео, квадро, надо на все случаи быть готовым."

Менты приуныли. Ебнутые колеекционеры плохо в дело вписываются, да и дело, как на зло, оказалось семейным. Игорь с женой поругался, она со злости ментов и вызвала, заявив, что муж - крупный спекулянт. К их приезду она уже раскаялась, по какой причине менты и не любили в семейные дела ввязываться. Милые говном бросаются, только тешатся, а посторонним кому охота чужое говно разгребать. В общем, ушли они, поинтересовавшись на прощание, можно ли за записями как нибудь заглянуть. Ну разве бескорыстный советский коллекционер откажет любимому менту?

Игорь вышел на кухню, слегка бледный от пережитого сюрприза. Сели пить чай. Разговаривать не хотелось. Хотелось водки, но мы были непьющими, и водки под рукой не было. Впрочем, к лучшему, а то менты бы так быстро не ушли, и кто его знает чего им взбредет на пьяную голову.

"Пронесло вроде."

"Меня тоже."

Profile

bespechnoepero: (Default)
bespechnoepero

March 2014

S M T W T F S
      1
2 34 5678
910 11 12131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 01:24 am
Powered by Dreamwidth Studios